Лекция к 65-летию Великой Победы Из поколения бойцов…

  • Шортанбаева Ляззат Шортанбаевна, учитель казахского и английского языков

Цели урока: знакомство с творчеством
поэтессы Юлии Друниной, повышение интереса к
историческому и культурному наследию,
воспитание патриотизма, через стихи дать
почувствовать учащимся величие духа людей
военного поколения, их веру в торжество
справедливости и правды на земле.

Нет, это не заслуга, а удача
Стать девушке солдатом на войне.
Когда б сложилась жизнь моя иначе,
Как в день Победы плохо было б мне.
С восторгом нас, девчонок, не встречали,
Нас гнал домой охрипший военком.
Так было в 41-м, а медали
И прочии регалии потом.
Смотрю назад, в продымленные дали.
Нет, не заслугой в тот зловещий год,
А высшей честью школьницы считали
Возможность умереть за свой народ.

Вот эта девушка. (Рисунок 1) На петлицах
простенькой, еще без погон гимнастерки, никаких
знаков отличия, и, кажется, вот-вот упадет с
головы фасонисто посаженная пилотка, а с
улыбающихся девичьих губ сорвется короткая
фраза, какие полагалось говорить в строю: “К
выполнению задания готова!”

Это Юлия Друнина. Такой она известна
многим любителям ее творчества, снимком
фронтовой поры. И это очень уместно: ведь почти
все творчество Юлии Владимировны Друниной
связано, пронизано войной, на которую она
ринулась добровольцем, прямо со школьной скамьи.

Я ушла из детства
В грязную теплушку,
В эшелон пехоты,
В санитарный взвод.
Дальние разрывы
Слушаю и не слушаю.
Ко всему привыкший
41-ый год.
Я пришла из школы
В блиндажи сырые.
От прекрасной Дамы
В мать и перемать,
Потому что имя
Ближе, чем Россия
Не могла сыскать.

Действительно, это у Ю.Друниной
осталось на всю жизнь. Имя, ближе, чем Россия. И
сколько бы ни прошло лет, она все вспоминала….

Качается рожь несжатая.
Шагают бойцы по ней.
Шагаем и мы – девчата,
Похожие на парней.
Нет, это горят не хаты –
То юность моя в огне.
Идут по войне девчата,
Похожие на парней.

Эти строки написаны в 42-м. Ю.Друнина о
себе их написала. Это она шагала через несжатую
рожь с санитарной сумкой через плечо.
Мужчины-фронтовики вспоминали, что вдоволь
ощутили и повидали солдатские тяготы. А каково же
приходилось девушкам?

До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю,
В кирзачах стопудовых дошла?
И откуда взялось столько силы
Даже в самых слабейших из нас?..
Что гадать! Был и есть у России
Вечной прочности вечный запас.

В поэзии Ю.Друниной нет ничего
проходного, торопливого, все тут выверено самой
жизнью, не один раз взвешено. Творчество
Ю.Друниной, особенно фронтовая ее лирика, вообще
отличается глубиной содержания, правдивостью,
неповторимостью и той четкостью и постотой, за
которыми стоит кропотливая честная работа. Ее
стихи узнаешь сразу, с первых же строк, их не
перепутаешь со стихами других поэтов, пишущих на
эту же тему. У Ю.Друниной свой голос, своя манера.
Стихотворения ее, как правило, коротки, сжаты до
предела. Прочитаешь строфу, и книгу на какое-то
время невольно прикроешь, чтобы поразмыслить,
как бы оглядеться вокруг, а потом еще раз
перечитать, уже медленнее, вдумчивее.

Я только раз видала рукопашный.
Раз – наяву и сотни раз во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

Известный писатель Марк Соболь писал:
“Даю слово, я вздрогнул, когда услышал это
стихотворение всего в четыре строки. Вряд ли
кто-нибудь их нас, парней, осмелился бы и сумел
так сказать всю правду – открыто, мужественно и
беззащитно”.

Поэтический талант Ю.Друниной заметно
проступает уже в самых ранних ее стихах. Как
метко, емко и точно подмечает она детали
фронтового быта! Один-два штриха, контур пейзажа,
и вот уже встают перед тобой разбитые полевые
дороги, тягачи с орудиями, брустверы окопов, дымы
пожарищ и, конечно, сам солдат, воин, который не
только ходил в атаки, лежал за пулеметом,
перевязывал раны, тащил из вражеского тыла
“языка”, но любил, страдал, был в любой
обстановке личностью, человеком был…

Только что пришла с передовой,
Мокрая, замерзшая и злая.
А в землянке нету никого
И дымится печка, затухая.
Так устала – руки не поднять,
Не до дров, согреюсь под шинелью.
Прилегла, но слышу, что опять
По окопам нашим бьют шрапнелью.
Из землянки выбегаю в ночь,
А навстречу мне рванулось пламя.
Мне навстречу те, кому помочь
Я должна спокойными руками.
И за то, что снова до утра
Смерть ползти со мною будет рядом
Мимоходом: “Молодец, сестра!”
Крикнут мне товарищи в награду.
Да еще сияющий комбат
Руки мне протянет после боя:
“Старшина, родная, как я рад,
Что опять осталась ты живою!”

Ну вот, Ю.Друнина осталась живою. Но
многие не вернулись, в их числе Зина Самсонова,
однополчанка Юлии Владимировны, с которой она
встретилась на 2-ом Белорусском фронте,
подружилась. Однако немного времени отпустила им
на дружбу война… Зина погибла, так и не узнав, что
ей за отчаянную храбрость присвоено звание Героя
Советского Союза.

ЗИНКА

1

Мы легли у разбитой ели,
Ждем, когда же начнеть светлеть,
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.

– Знаешь Юлька, я – против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.

У тебя есть друзья, любимый,
У меня – лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.

Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет…
Знаешь, Юлька, я – против грусти,
Но сегодня она – не в счет.

Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг нежданный приказ: “Вперед!”
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.

2

С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.

Зинка нас повела в атаку,
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам,
Через смертные рубежи.

Мы не ждали посмертной славы,
Мы хотели со славой жить.
… Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?

Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав.
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.

3

…Знаешь, Зинка, я – против грусти,
Но сегодня она – не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.

У меня есть друзья, любимый.
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурли весна.

И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
..Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала.

Конечно, было тяжело. Это стихи о 44 годе, но даже
в 41 году, хотя никто не знал, когда закончится
война, тем не менее все всегда верили в Победу, и,
таким образом, сегодня, когда оглядываешься
назад, то понимаешь, что уже в 41-м все думали о 45-м.

Мы лежали и смерти ждали –
Не люблю я равнин с тех пор …
Заслужили свои медали
Те, кто били по нас в упор, –
Били с “мессеров”, как в мишени.

До сих пор меня мучит сон:
Каруселью заходят звенья
На беспомощный батальон.

От отчаянья мы палили
(Все же легче, чем так лежать)

По кабинам, в кресты на крыльях,
Просто в Господа Бога мать.

Было летнее небо чисто,
В ржи запутались васильки…
И молились мы, атеисты,
Чтоб нагрянули ястребки.

Отрешенным был взгляд комбата,
Он, прищурясь, смотрел вперед.
Может, видел он сорок пятый
Сквозь пожары твои,
Проклятый,
Дорогой –
Сорок первый год…

Вот война для Ю.Друниной закончилась. Немножко
раньше, чем для всех (в конце 44 года, после
ранения), и когда москвичка Ю.Друнина вернулась
домой, она пришла в ту школу, которую закончила в
тот день, когда началась война.

Тот же двор. Та же дверь. Те же стены.
Так же дети бегут гуртом.
Та же самая тетя Лена
Суетится возле пальто.
В класс вошла. За ту парту села.
Где училась я 10 лет.
На доске написала мелом:
Х+У=Z.
И припомнила: хмурым летом
Бросив книги и карандаш,
Встала девочка с парты этой,
И шагнула в сырой блиндаж.

Идут годы. Их не остановить. Но, конечно, память
о тех днях никуда не уйдет, не должна уходить. И
помогает часто в жизни.

Порошили снега. Затяжные дожди моросили.
Много раз соловьи возвещали о новой весне.
Ясноглазые парни – кристальная совесть России
Не дают мне стоять от житейских тревог в стороне.
А когда покачнусь, и такое бывает порою,
Незаметно помогут, спокойно поддержат меня
Ясноглазые парни, которых военной сестрою
Мне пришлось бинтовать. Довелось выносить из
огня.
Продолжается жизнь. И нельзя в стороне
оставаться.
Потому что за мной боевым охраненьем стоят
Ясноглазые парни, которым навек 18.
Батальоны домой никогда не пришедших солдат.

Действительно, такая окопная мерка, она
осталась на всю жизнь для солдата. Ею меряли свои
поступки.

Уклончивость –
Она не для солдата:

Коль “нет” – так “нет”,
А если “да” – то “да”.

Ведет меня и ныне
Как когда-то

Единственная
Красная звезда.

И что бы в жизни
Ни случилось, что бы

Осуждены солдатские сердца
Дружить – до гроба,

И любить до гроба,
И ненавидеть
Тоже до конца.

Женщина, прошедшая всю войну,
научившись ненавидеть, вовсе не разучилась
любить. Несколько стихов о любви. Они несут в себе
отблеск яркой личности Алексея Яковлевича
Каплера, сценариста и прозаика, учителя и
наставника многих творцов советского кино. Ее
спутника, бережно и нежно поддерживавшем
Ю.Друнину на поворотах и ухабах многие годы
совместного пути, знавшего славу и воркутинскую
опалу, взлеты и неудачи, но всегда идущего прямой
дорогой совести рядом с другом и женой.

Ты рядом, и все прекрасно:
И дождь, и холодный ветер.
Спасибо тебе, мой ясный,
За то, что ты есть на свете.
Спасибо за эти губы,
Спасибо за руки эти,
Спасибо тебе, мой любый,
За то, что ты есть на свете.
Мы – рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить.
Единственный мой, спасибо
За то, что ты есть на свете.

К сожалению, Юлия Друнина 21 ноября 1991 года
добровольно ушла из жизни. Ю.Друнина, человек
фронтового поколения, всей душой радовалась
переменам в нашей стране (тогда еще СССР).
Приветствовала новую молодежь. На многое
надеялась вместе с ней. И в то же время … многое,
очень многое остро тревожило ее. Прежде всего –
отношение к нашему прошлому, которое кому-то так
хотелось польностью оплевать и растоптать,
пренебрежение и даже неприязнь к фронтовикам,
болью отозвавшиеся в сердце…

И несмотря на все это я считаю Юлию
Друнину человеком сильным и прошу поклониться ее
памяти. Спасибо.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *